Ерофеев Венедикт Васильевич - Статьи - Марина Аникеева. Веничка Ерофеев не пил Слезу комсомолки

Марина Аникеева. Веничка Ерофеев не пил Слезу комсомолки

Осенью 1969 года Венедикт Ерофеев закончил поэму "Москва - Петушки".
Книга получила мировое признание, а о ее авторе сложили немало легенд.
Возможно, воспоминания сестры писателя Нины Фроловой и его тещи Клавдии
Грабовой помогут понять, каким он был на самом деле.
Не пил Ерофеев "Слезу комсомолки". И денатурат он тоже не пил.

Он знал наизусть отрывной календарь

Веничка был младшим ребенком в семье, кроме него - еще четверо детей. С
братом Борисом у Вени был один портфель на двоих. С ним они и пошли вместе в
первый класс. Учился Веня блестяще по всем предметам. В семье никто не
помнит, когда и как ребенок научился читать. Жили скромно, книжек в доме
водилось немного, маленький Веня читал все подряд. Отрывной календарь,
например, он знал наизусть с обеих сторон: праздники, закаты-восходы солнца
по датам и все-все, что на таких календарях мелким шрифтом пишется. Для
гостей специальное представление устраивалось: а не хотите ли узнать, какой
у нас Веничка? И - Веничка выдавал.
Школу окончил с золотой медалью, в 16 лет мама проводила его в Москву
поступать в МГУ. Куда его и зачислили в первых рядах. И откуда - формально -
он вылетел с треском, а на самом деле без всяких сожалений ушел.

Отца он Им не простил

Венедикт пошел в папу. Папа был высокий, красивый, неосторожный человек
с редкостным чувством юмора. За что и поплатился. Как-то в компании он
рассказал "запрещенный" анекдот, и в одну из ночей 1947-го его забрали. Три
года об отце никто ничего не знал. А потом от него, уже больного
туберкулезом, пришло письмо из-под Воркуты. В 1953-м вернулся полнейший
инвалид. Вскоре папы не стало.
Отца Веня Им не простил. Верхи его тоже не жаловали. Антисоветчик,
тунеядец, антикоммунистические настроения ту и прочее...
Ленинские тексты Ерофеев знал так же хорошо, как Библию. Но в отличие
от нее не принимал. И партийцев не любил. А Брежнева, который не выпустил
его за границу лечиться, и вовсе якобы обозвал м...ком. Бытует мнение, что
"дорогой и горячо любимый товарищ Леонид Ильич" отнял у писателя лет десять
жизни.
Поговаривали также, что Андропов любил Ерофеева и даже хлопотал за него
перед генсеком. Правда, эти слухи уж и вовсе походят на миф. Наверное,
"любил" и "хлопотал" правильнее было бы закавычить.

Перед смертью Ерофеев учил немецкий

- После того как Веню изгнали из университета, он приехал ко мне в
Донецкую область, в Славянск, где я находилась в геолого-разведочной
экспедиции, - рассказывает его сестра. - Мама наша об отчислении ничего не
знала, но меня не проведешь сказками о заочном отделении.
Стали жить вместе. Устроился к нам в экспедицию на работу. Параллельно
составлял антологию русской поэзии и читал нам необыкновенные стихи тогда
мало кому известных Надсона, Гумилева, Северянина. Любил нас всех
образовывать. У него это очень необидно получалось: "Вот ты думаешь, Нина,
что слова этой песни народные... А у них есть автор". С его легкой руки моя
трехлетняя Маришка распевала: "На заре ты ее не буди!"
Брат слыл ходячей энциклопедией, но ни одного высшего учебного
заведения, куда поступал, так и не окончил. После практики во Владимирском
педагогическом институте заявил: "Мне не нравится наша система
преподавания". И с вузом было покончено. Переубедить его в чем-либо не
представлялось возможным.
А имей он "корочку", мог бы найти прекрасную работу: и музыковедом, и
искусствоведом, и критиком, и даже математиком! Веня учился всю жизнь. Перед
самой смертью вздумал изучать немецкий язык, чтобы прочитать что-то в
подлиннике.

"У меня много б...й"

Женщины у него были во множестве. Любили его, умницу красноречивого да
голубоглазого, бабы. Но жен было только две, Валентина и Галина. Дома мог
брякнуть со смехом: "У меня много б...дей, но девчонку свою ни на кого не
променяю". Была еще Наталья - не жена, не подруга, но без которой трудно
давалась жизнь в последние годы. К тому же вроде бы крестной она ему
приходилась. Галя ревновала. А родственники Венедикта молчаливо винили
Галину в недостаточном внимании к больному писателю.
От первого брака с цыганистой, красивой, любящей подвыпить Валентиной
родился сын - тоже Венедикт.

От жены он ушел гол как сокол

- Как пришел первый раз в гости, - рассказывает теща Ерофеева, -
поздоровался, сразу в душу и влез. Так и остался в доме на 17 лет. Дочка
моя, Галька, влюбилась в него без памяти.
От первой жены он ушел гол как сокол. А я в универмаге работала.
Приодели мы его, начиная с носков и заканчивая всем зимним. От природы мужик
хорош, а уж как оделся - глаз не оторвать. Получили квартиру на Флотской.
Может, она и не ко двору пришлась? Сын мой, который здесь с Галей и Веничкой
жил, вскоре умирает от рака. Потом Веня. Потом дочка с 13-го этажа
бросается. Скучала она сильно без мужа.
А жили ведь хорошо, красиво. Он ее звал "девчонка моя".
"Москву - Петушки" мы смотрели в Театре на Малой Бронной. Гвоздики
дождем летели на сцену. Галя семь ведер цветов домой привезла, по дороге
твердила: "Мама, учти, ты живешь среди известных людей, которые рождаются,
как Бетховен, раз в триста лет".

Где будешь ты - там буду и я

Перед самой смертью Ерофеев пришел в сознание и попросил Галину:
"Девчонка моя, не оставляй меня. Я без тебя там жить не сумею". Она ему
ответила: "Где будешь ты, там буду я".
В розовом гробу в любимом вельветовом костюме спал красавец принц. Жена
не пролила ни слезинки. А через три года сдержала свое обещание.
Правда, лежат они врозь. Она - на Веденском кладбище с братом, он - на
Кунцевском. Мать Гали пребывала в беспамятстве, похоронами занимались чужие
люди - потому и врозь. В то же время квартиру на Флотской обокрали. Пропал
весь архив Ерофеева, видеозапись с его похоронами и все его фотографии. То,
что мы сегодня печатаем, - практически все, что удалось сохранить.

Источник: http://lib.ru/

Тем временем:

... Лишь изредка Уилт читал лекции студентам, да и то иностранцам. Тут ему удружил Мэйфилд. Почти все кафедры и факультеты Гуманитеха страдали от нехватки денег, а студенты-иностранцы платили за себя сами. Благодаря Мэйфилду, председателю совета перспективного развития, в Гуманитехе образовалось настоящее арабо-шведо-греко-южноамериканское государство. Было даже несколько японцев. Заморские гости кочевали из аудитории в аудиторию в тщетном стремлении постичь богатство английского языка вкупе с культурой и обычаями Англии, вся эта мешанина лекций и семинаров называлась "Курс английского языка для иностранцев". Сюда входил "Быт типичной английской семьи" -- еженедельный семинар, проводимый Уилтом, благодаря которому он мог сколько угодно распространяться о своей собственной семье. Ева, несомненно, пришла бы в бешенство, услышав некоторые из его откровений, но она ничего не знала, а Уилт пользовался тем, что студенты просто не понимают, о чем он говорит. Нередко Уилт озадачивал даже близких друзей, настолько велика была разница между самим Уилтом к тем, что творилось у него дома. Но в обществе восьмидесяти иностранцев Уилт чувствовал себя намного уверенней. Чувствовал, и все тут. "Все-таки жизнь смешная штука", -- подумал Уилт в 467-м кабинете.
Сейчас по всему Гуманитеху, по всем кабинетам, кафедрам сидят за столами преподаватели, туда-сюда снуют абитуриенты, задают вопросы, получают исчерпывающие ответы и уходят, оставляя заполненные анкеты. А это значит, что, по крайней мере, в течение года можно за свою работу не опасаться. Правда, Уилт никогда этого и не боялся. На кафедре гуманитарных основ студентов всегда хватало. Благо закон об образовании предписывал технарям-вечерникам хотя бы раз в неделю посещать семинары по гумосновам. Так что хочешь не хочешь -- ходи. За будущее Уилт не беспокоился и мог бы считать себя счастливым человеком, если бы не было так скучно жить. А тут еще Ева.
Именно сейчас, став матерью четырех девочек-близняшек, она решительно раздвинула круг своих увлечений -- и до этого не узкий...

Том Шарп (Thom Sharp)
«Уилт Непредсказуемый»