 |
|
Ерофеев Венедикт Васильевич - Произведения - Саша Черный и другие
Тактика оправдала себя, и скоро чернаятень с преследующей ее коричневой торпедой - человеком устремилась черезогромное синее зеркало лагуны к берегу...
.. Он подождал, не желая портитьДортмундеру удовольствие, но когда тот, наконец, пошел вдоль тротуара, Келпвключил мотор и медленно поехал за ним...
Но я, конечно, пойду, как только меня перестанетзнобить. - Я знаю, что пойдешь, - с тяжелым сердцем сказала Марфа...
отдых на новый год в подмосковье
Отдых на Рождество или новый год в Подмосковье - это зимние празднования с традиционно широким русским характером, прогулки на санках, конкурсы, шашлыки на морозе, знаменитая русская баня с вениками.
www.podmoskovie.net
«Дулас»: шлюпбалки от HYDRAMARINE.
В наши дни, имея в наличии многолетний опыт работы в не простых условиях Северного моря, компания HYDRAMARINE AS упрочила за собой статус лидера в поставках как стандартного, так и изготовленного по индивидуальным заказам, грузоподъемного оборудования, и в том числе специально сконструированных гидравлических систем и оборудования.
www.dulas.ru
Смотрите также:
Ирина Тосунян. От Москвы до самых Петушков
И. Авдиев. Некролог, сотканный из пылких и блестящих натяжек
Анатолий Иванов. Венедикт Ерофеев вблизи и издалече
В. Бачинин. Петербург - Москва - Петушки, или «Записки из подполья» как русский философский жанр
Михаил Эпштейн. После карнавала, или вечный Веничка
«Саша Черный и другие» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 1) |
Тем временем:
... Обещание мое под стать Франциску лишь по своей поспешности и никак уж не под стать логичному Аквинату. Можно создать очерк о Франциске; Фоме подойдет только план, подобный плану лабиринта. Об Аквинате надо писать очень много или очень мало. То, что мы действительно знаем об его жизни, легко уместится на нескольких страницах, ибо, в отличие от Франциска, он не растворился в преданиях и легендах. То, что мы знаем, или можем узнать, или могли бы узнать об его деле, вероятно, займет в будущем еще больше книжных полок, чем заняло в прошлом. Святого Франциска можно обрисовать одним штрихом; когда пишешь о святом Фоме, все зависит от того, как заполнишь контур. В очерке о Франциске есть даже что то средневековое, как в миниатюрах, украшавших книги о том, у кого само имя — уменьшительное . Бессловесный Вол уместится в очерке не лучше, чем бык — в посудной лавке. И все же понадеемся, что очерк такой возможен, особенно теперь, когда охотно берутся за очерки всемирной истории или всего на свете. Я сказал, что портреты эти — только контуры. Но оригиналы так не похожи друг на друга, что, увидь мы их на вершине далекого холма, они показались бы нам до смешного разными, словно рядом стоят Дон Кихот и Санчо Панса в монашеских одеждах или Фальстаф и Мозгляк . Святой Франциск был маленький, сухонький, натянутый, как тетива, и стремительный, как стрела. Всю жизнь его кидало, швыряло — очертя голову ринулся он за нищим; сбросив платье, устремился в лес; ворвался в шатер султана и попросил себя сжечь. Наверное, он был похож на бурый осенний листок, пляшущий на ветру; похож он был и на ветер. А Фома был тяжелый, как вол, толстый, медлительный и кроткий, очень кроткий и великодушный, но не слишком общительный. Застенчивость его была сильнее, чем того требует смирение, а рассеянность не пропадала и в промежутках между восхищениями, которые он тщательно скрывал. Франциск был так пылок и порывист, что служители Церкви, перед которыми он внезапно возникал, порой считали его безумным. Фома был так бесстрастен, что студенты, с которыми он учился, считали его дураком. Он и впрямь принадлежал к тем немалочисленным школярам, которые готовы прослыть дураками, только бы дураки побойчее не мешали им думать...
ресурс Ерофеев Венедикт Васильевич